"Исповедь сталиниста" Ивана Стаднюка

  По наливке от arvegger проштудировал эту книгу лауреата Государственной премии СССР, как имеющую потенцию содержать инструкции по борьбе с проникающими в ряды Земного Сопротивления агентами инопланетных захватчиков. Да и название ласкает слух, хотя при более близком знакомстве "сталинистом" автор оказывается "липовым", произведение буквально пронизано "разоблачительским" пафосом. Объяснение простое: труд сей издан в 1993 году, когда дана была команда "мочить совок" из всех калибров, опытный Карательный Психиатр может поставить диагноз по одной только аннотации: "Сенсационные факты, связанные с событиями второй мировой войны, полвека скрывавшиеся под строгой завесой секретности". Вот фрагмент, попавшийся при первом же случайном распахивании книги:

  Особенно запомнился один непридуманный день, когда в лесу под Рядынями по приговору военного трибунала расстреливали начальника артиллерии 64-й дивизии майора Гаева, который якобы надлежаще не организовал артиллерийскую поддержку наступления стрелковых полков, что в зачитанном нам приговоре квалифицировалось как "беспечность, граничащая с предательством". Только спустя более тридцати лет, когда ко мне на дачу в Переделкино приехал бывший комиссар нашей 64-й (потом она стала 7-й гвардейской) стрелковой дивизии А. Я. Гулидов, я узнал от него, что майора Гаева расстреляли безвинно, ибо дивизия к тому времени не по его вине была не обеспечена средствами проводной связи и артиллерийские дивизионы и батареи оказались неуправляемыми. Но трибунал выполнил свою страшную "функцию", как меры устрашения для всех нас - по приказу высшего командования.

  Казалось бы, зачем в биографической книге дополнительно подчеркивать, что день - "непридуманный"? Наверное, затем же, зачем лгунишка повторяет присказку: "Правда-правда!" Или же автор тонко намекает, что все прочие россказни - придуманные? Ладно же, записываем в "кровавый счет жестокой тирании" одно очко и снова открываем томик наугад - уже зная, что теперь столкнемся с заведомой выдумкой. Пролистнув страницу (недоработал товарищ Стаднюк с нагнетанием, таки не восьмижды на каждой странице срывает личины и выводит на чистую воду), снова натыкаемся:

  в кино родились два фильма-близнеца: черно-белый Максим и цветной Иван. Почти с одним и тем же сюжетом, одинаковыми коллизиями, расстановкой героев. Всем было известно, что правда на моей стороне, что "Максим Перепелица" поставлен по моей одноименной книге, вышедшей в свет четыре года назад, что по радио уже несколько лет звучат радиоспектакли о нем. Но то были времена, когда никто не мог постоять за правду.

  Кстати, 1955 год уже. "Проклятый Сталин дотянулся!"
  Однако все же есть от книги и польза: если не заполнять бездумно ее текстом кладовые мозга, а читать вдумчиво, это с учетом вышеуказанной специфики - по прочтении становится ясно, откуда могли бы взяться "невинные жертвы тоталитарно-репрессивного аппарата" и прочие страшилки. Именно на примере привлекшего меня фрагмента:

  В это время на высоту к палатке приконвоировали задержанного на дороге майора. Майор предъявил начальству документы и объяснил, что следует с двумя грузовиками, в которых сидят его саперы, на восток для выполнения задания по охране мостов. А я, оказавшись свидетелем этого объяснения, был потрясен: в майоре узнал недавнего курсанта Смоленского училища; два года подряд наши роты ежедневно в одном коридоре, а затем по соседству, в Ворошиловских лагерях, выстраивались на утренние осмотры и вечерние поверки. Всего лишь три недели назад мы вместе закончили училище, и вдруг вижу в петлицах своего однокашника не два кубика младшего политрука, а две шпалы, да еще на рукавах золотые шевроны строевого командира. А "майор" между тем, получив разрешение следовать дальше, отдал начальству честь, четко повернулся кругом и... увидел меня. Побледнел, отвел в сторону глаза и зашагал к дороге. Я окликнул его по фамилии, но он будто не слышал. Я еще раз окликнул. На мой взволнованный голос обратил внимание полковой комиссар Маслов и тоже крикнул:
  - Товарищ майор!..
  "Майор" остановился, устремив притворно-недоумевающий взгляд на полкового комиссара.
  - Вы что, знакомы? - спросил у меня Маслов.
  - Да. - И в двух фразах все объяснил.
  - Ошибаетесь, товарищ младший политрук, - растянул губы в подобие улыбки "майор".
  - Ну как же? - Я сбивчиво начал что-то говорить, а "майор" тут же с дьявольской усмешкой на бледном лице все опровергал.
  Полковой комиссар Маслов смотрел то на меня, то на "майора". К нам уже подходили комдив и начальник особого отдела.
  - А не являетесь ли вы, младший политрук, засланным провокатором? сурово спросил, не спуская с меня глаз, полковой комиссар. - Ведь вы у нас новичок?
  Я остолбенел от неожиданного поворота событий, видя при этом, как рука Маслова скользнула к кобуре и выхватила пистолет.
  - Руки вверх! - скомандовал полковой комиссар, но приказ был обращен не ко мне, а к "майору", и вовремя, потому что "майор" тоже схватился за оружие. Его успели скрутить, затем не без трудностей и не без потерь обезоружили солдат в двух грузовиках, которые оказались переодетыми фашистами.
  В моем сознании никак не укладывалось, что в нашем училище пребывал среди нас враг - с чужим именем и чужой биографией. Но речь о полковом комиссаре Маслове. В несколько секунд он осмыслил ситуацию и принял единственно правильное решение: обрати он первые слова не ко мне, а к "майору", кто знает, кому бы раньше удалось выхватить оружие!

  А теперь представим себе, что начальник особого отдела решил бы провести "долгоиграющую" операцию, не арестовывая "майора", а просто установив за ним слежку с целью выявления контактов, связей, адресов и явок (в мирное время именно так и следовало поступить во избежание трудностей и потерь при обезоруживании двух грузовиков с фашистами, но, в отличие от "обличителей" - не спешу осуждать поспешность принятого решения, в горячие дни 41-го на продолжительные разведигры элементарно не хватало времени!) Чтобы не вызвать подозрений, младшего политрука Стаднюка следовало отконвоировать на гауптвахту (естественно, с последующим освобождением, иначе кто бы все это писал?) - и вместо приведенного отрывка мы читали бы сейчас о чудесном избавлении от жерновов "чудовищной мясорубки".
  Вердикт: "цивилизованной и интеллигентной" публике читать с неизбывным упоением, подлинным сталинистам - с предельной осторожностью, вдумываясь в каждую строку, в каждое слово, в каждую букву...