Beobaxter (beobaxter) wrote,
Beobaxter
beobaxter

Зачем маршала Язова объявили в международный розыск?

Бывший министр обороны откровенно рассказал о событиях в Литве, путче и Горбачеве

  Было бы слишком просто написать, что, получив почтовый конверт из Литвы и прочитав в "Уведомлении о подозрении" свою фамилию, маршал Советского Союза Дмитрий Язов застыл в изумлении...
  В 87 лет человека вообще уже мало что удивляет. Тем более такого - последнего в истории СССР маршала, прошедшего фронт и отсидевшего два года в тюрьме по подозрению в измене Родине.
  Но в толстой пачке бумаг было написано, что в январе 1991-го Язов, "действуя по предварительному сговору", совместно с двумя другими силовиками - председателем КГБ В. Крючковым и министром внутренних дел Б. Пуго - и 54 другими весьма достойными людьми "организовал заговор, пытаясь свергнуть государственный строй в Литовской Республике"...
  Тут в самом деле было чему изумиться. Во-первых, независимой Литовской Республики в тот момент юридически еще не существовало, она, как известно, возвратила себе независимость лишь после августовского путча, в организации которого как раз Язова и обвиняли. По логике, Литва, наоборот, должна была ставить ему памятник при жизни! Во-вторых, 20 лет прошло. Как оказалось, все это время прокуратура Литовской Республики думала, чем бы еще насолить России или хотя бы некоторым отдельно взятым ее гражданам. И додумалась наконец: переквалифицировав давнее дело в преступление против человечности, которое не имеет срока давности. И теперь несколько десятков россиян не могут пересечь границу России, поскольку за ними будет охотиться Интерпол. А что ему остается делать, если в бумагах написано, что маршал Язов "умышленно убил 13 человек" и еще нескольким сотням "причинил физическую боль и нанес тяжкие телесные повреждения". Заочно, поскольку в Вильнюсе никогда не был.
  Пройти мимо такой сенсации было невозможно.

"Навести в Литве порядок"
  - Дмитрий Тимофеевич, позвольте вернуть вас к событиям 20-летней давности, когда начали рушиться основы Союза, когда окраины забурлили. Что вы там, в Литве, натворили?
  - Расскажу вам такую историю: находясь во Франции в октябре 1990 года (по приглашению тамошнего министра обороны), я был на приеме у президента. Выхожу с приема - стоит делегация, человек 10 - 15, с литовскими флагами. Сразу - вопрос ко мне: "Господин Язов?" Я говорю: "Я не господин". - "Ну как вас там? Товарищ министр!" - "Слушаю". - "У нас есть сведения, что ваши десантники напали на госпиталь в Каунасе".
  Позже я узнал, что там находились несколько десятков солдат, убежавших из Советской армии, литовцев по национальности. Их, вероятно, готовили для вооруженной команды. Наши десантники вернули их в свои части. То есть открытый факт дезертирства и неповиновения на Западе уже тогда преподносили как "нападение".
  В декабре 1990-го в Москве была 4-я сессия Верховного Совета СССР. Приезжал Ландсбергис и начальник Департамента охраны края Литвы Буткявичюс. И ни с того ни с сего вдруг пригласили меня и главнокомандующего Сухопутными войсками Варенникова в постоянное представительство Литовской ССР в Москве. Я спросил разрешения у Горбачева. Он говорит: "Да черт с ними, сходите, послушайте, что они хотят". Мы пришли. Разговор вроде был нейтральный. Потом они поставили вопрос прямо: а если наш народ поднимется, как будет действовать ваша армия? Я говорю: никаких указаний насчет этого не было. Если прикажут - будем изолировать тех, кто выступает против советской власти.

- И тут наступил январь 1991-го...
  - В Литве обстановка нагнеталась. Примерно числа 9-го Горбачев пригласил меня, Крючкова и Пуго поговорить о том, какие принимать меры, чтобы прекратить этот шабаш антисоветской деятельности? Президент СССР как гарант соблюдения Конституции, безусловно, имел на это право. И на следующий день он приказал навести в Литве порядок. Там у нас находилась 108-я стрелковая дивизия, командовал ею генерал Усхопчик, а начальником артиллерии был полковник Масхадов (тот самый, который потом возглавлял чеченских сепаратистов. - Авт.). Я туда направил Варенникова и замминистра обороны Ачалова, который должен был сменить меня на посту министра, поскольку мне уже было под 70. Они докладывают о массовых беспорядках и выдвижении нашей военной колонны к телецентру, чтобы обеспечить действия группы "Альфа". Наши еще не успели туда подойти, как от телебашни начали одна за другой отходить санитарные машины. Одновременно по войсковой колонне полетели камни, бутылки с зажигательной смесью, а с крыш прилегающих домов был открыт огонь по толпе и бронетранспортерам. Солдаты укрылись под броней и ни одного выстрела не производили.
  Наутро выяснилось, что убиты 13 человек местных жителей и смертельно ранен лейтенант Шатских из группы "Альфа", причем в спину... Приехали представители Генпрокуратуры, я приказал прибыть туда военным врачам, мы хотели освидетельствовать каждого: кто, во что и как был ранен? Но ни прокуратуру нашу, ни врачей к осмотру не допустили. Литовцам надо было обязательно доказать, что мы имели ко всему этому отношение.

  - В Вильнюсе были местные органы милиции, органы КГБ. Зачем при таком букете силовых структур вдруг потребовалось использовать армию?
  - Все дело в том, что 11 марта 1990 года литовцы уже себя объявили независимыми. Местные правоохранительные органы перестали работать. Все, включая КГБ, подчинялись Ландсбергису.

  - Может, все было рассчитано на то, чтобы втащить армию в эту воронку?
  - Все было рассчитано на то, чтобы создать недовольство народа. Надо было убрать войска с территории Литвы. А как убрать? Пролить кровь, провокацию сделать. Вот они и сделали. Они нас обыграли. Убили своих, для того чтобы выиграть.

"Зато никто никого не убил"
  - В печати то, что случилось в Вильнюсе, называли репетицией августовского путча.
  - До путча еще много чего произошло. Можно сказать, что к тому времени было ликвидировано Политбюро. Горбачев, став президентом, создал Политбюро из секретарей компартий республик: Назарбаева, Ельцина и прочих. В Эстонии Компартия разделилась на две части, поэтому было целых два представителя. Каждый стремился во что бы то ни стало быть самостоятельным. И разработанный Устав Союза Суверенных Государств не находил единогласной поддержки. Горбачев думал так: несколько республик документ подпишут, а остальные никуда не денутся. И решил 19 августа пригласить первых секретарей пяти республик Средней Азии и России, чтобы подписать Союзный договор. Остальные не соглашались. Короче говоря, хотели народ обмануть. И мы, большинство членов правительства, собрались на объекте КГБ, чтобы обсудить обстановку. Она действительно была критической. Не утихли еще события в Азербайджане и Армении, не все было в порядке в Киргизии и Узбекистане, не все нормально в Крыму, в Грузии турки-месхетинцы хотели занять свои земли. В общем, было очень напряженно, прежде всего по национальному вопросу. Но, вместо того чтобы принять меры для стабилизации ситуации, Горбачев начал разрабатывать договор о суверенных государствах. Татарстан и другие республики тут же задали вопрос: а мы чем хуже, мы тоже хотим быть самостоятельными! Мы считали, что, подписывая этот договор, мы практически разрушаем Советский Союз.
  17 августа в Форос к Горбачеву полетели Шенин, Бакланов, Варенников, Плеханов и Болдин. Я должен был оставаться в Москве - в случае возможного ракетного удара кому-то же надо было быть на месте. Горбачев их долго не принимал, потом принял, спросил: "Зачем приехали?" Каждый объяснил ему, что надо принимать меры для сохранения страны, что воля народа - это высшая воля для руководства. Он их обругал: делайте, что хотите. Это было в субботу.
  В воскресенье, 18-го, я организовал охрану телецентра, но никто выступать на телевидении не поехал. Вместо этого включили "Лебединое озеро". Ельцин в это время был в Алма-Ате, ходил с Назарбаевым в баню, но потом дал показания, что ГКЧП на 4 часа задержал его вылет. При чем тут ГКЧП? Никто его не задерживал. Потом мне вдруг звонит Грачев: Ельцин просит охрану. Я отправил батальон. И подумать не мог, что это преподнесут как подтверждение того, что армия хотела штурмовать "Белый дом". Показывали потом фильм: сидит Ростропович, на коленях у него автомат... А штурмовать их никто и не собирался!
  Подписание договора было сорвано. Мы опять полетели к Горбачеву. Я знал, что по возвращении в Москву меня будут арестовывать, мне сообщили по телефону прямо в самолет. По летному полю уже бегали в милицейской форме солдаты. Баранников (глава МВД РСФСР. - Авт.) попросил меня пройти в комнату, где сидел прокурор Степанков. "Оружие есть?" - "Нет". - "Вы арестованы".
  Можно было, конечно, послать их подальше и идти в машину. Ачалов мне звонил: "Хотите - захватим аэродром?" Я сказал: не надо. Если мы будем захватывать аэродромы, значит, кто-то станет их отбивать, погибнут люди. Я на это не пошел. Зато никто никого не убил.

И опять стреляли с крыш!
  - Когда мы находились в "Лефортово", стало ясно, что три человека в Москве погибли. Причем опять кто-то стрелял с чердака. Но наши военные не могли стрелять. Значит, стреляли или по распоряжению Ельцина, или по распоряжению американского посольства.

  - Точно, как в Литве?
  - Да. Одного задавило гусеницей боевой машины, во второго отрикошетила пуля от брони...

  - Это был уже третий конфликт на территории СССР. До этого еще пролилась кровь в Баку и произошла мутная история в Тбилиси. Технология была одна и та же либо те конфликты качественно отличаются от литовского?
  - Расскажу. В январе 1990-го вызывает Горбачев меня, Крючкова и Бакатина и приказывает немедленно лететь в Баку, ввести чрезвычайное положение, навести порядок. Мы тут же поехали на Чкаловский аэродром и через 2 часа были там. Телевидение не работало, КГБ вывел из строя - то ли наш, то ли их. Через 2 или 3 дня мы наладили первый канал. Но Народный фронт уже все организовал по-своему, повелев перекрыть военным дорогу. И тут мне докладывают: бронетранспортеры идут с закрытыми люками, потому что стреляют из всех окон и с крыш...
  295-я мотострелковая дивизия была поднята по тревоге. В военном городке "Красный Восток" на строевом плацу находились солдаты. С крыши детской больницы по ним был открыт огонь. Несколько военнослужащих были ранены и убиты.

  - И опять стрельба с крыш? Но у нас же была масса умнейших специалистов? Почему нас раз за разом так уделывали?
  - Скажите, возле вильнюсской телебашни кто-нибудь из наших мог взобраться на чердак? Нас же не пускали туда! Так же и в Баку. Госпиталь, с крыши которого стреляли, находился за пределами военного городка. Когда мы туда забрались, на крыше уже никого не было.

Операция "Дискредитация"
  - История о саперных лопатках в Тбилиси из этой же серии?
  - Там было немножко по-другому. Собралось бюро ЦК во главе с первым секретарем Патиашвили и приняло решение: просить командующего войсками Закавказского округа Игоря Родионова освободить площадь от митингующих. Солдаты шли цепью. В них начали бросать камнями. Они саперными лопатками прикрывали лица. Оттесняли толпу бронетранспортерами. И подавили друг друга сами люди. Потом тот же самый Патиашвили выступил на сессии Верховного Совета и рассказал: за одной старухой десантник якобы бежал километра три... Затем объявили, что люди умерли от удушающих газов. Химики проверили: никаких газов там не было. Все погибли от сдавливания, но вину возложили на военных. Патиашвили, который сам принимал решение, все свалил на генерала Родионова.

  - Почему же вы не отбили эту атаку?
  - Мы делали все возможное. Но разбираться послали не меня, а Шеварднадзе. Они и разобрались так, что во всем виновата армия. Потом еще поехала комиссия из Верховного Совета, которую возглавлял Собчак. Комиссия установила, что люди действительно погибли в результате сдавливания. Но нам указали: почему послали бронетранспортеры? Надо было по радио объявлять, чтобы все разошлись. В общем, нашли форму, чтобы обвинить армию.

  - Итак, за каких-то два года были предприняты сразу несколько операций по дискредитации армии. Почему вы еще тогда не сделали это достоянием общественности? Или общественность не хотела вас слушать?
  - Мы ничего без ведома Верховного главнокомандующего делать не могли. Горбачеву было тяжело: в то время у страны было слишком много проблем.

  - Литовский политик Альгирдас Палецкис, благодаря которому мы снова вернулись к расследованию событий в Вильнюсе, требует вызвать Горбачева на допрос. Следует ли, по вашему мнению, допрашивать первого и последнего Президента СССР?
  - Без Горбачева никто ничего сделать не мог. И насчет Тбилиси он лично мне ставил задачу, и насчет Баку, и насчет Вильнюса. Когда начали перестройку, никто не знал, что она собой представляет. Писатель Бондарев, выступая на сессии, сказал: перестройка - что-то вроде самолета, который взлетел, но не знает, где сесть, не указан аэродром. Так и тут. Объявили перестройку, а что она означает, какой будет конец? А концом было, оказывается, разрушение Союза.

  - Но вы докладывали президенту о том, что происходило, например, в Вильнюсе?
  - Все время докладывал.

"Стреляли по нам. А не мы"
  - Вы собираетесь защищаться? Каково вам вдруг становиться военным преступником? Или уже все равно, что там надумала литовская прокуратура?
  - Конечно, не все равно. Но как защищаться? Я в Вильнюсе ни разу не был. Ехать туда, доказывать, что я никого не убивал? Скажут: вы давали команду. Я давал команду, чтобы навели порядок - а под этим можно все что угодно придумать. За что судить-то? Навести порядок с помощью войск - одно дело, но это же не значит, что приказать стрелять. Мы точно знали, что в Баку и в Вильнюсе стреляли по нам. Но мы ни по кому не стреляли. А наш солдат чуть отвернулся - его или убивали, или привязывали проволокой к кресту на могиле, реальный был случай в Баку! Хорошо, что мы быстро его нашли, он погибал уже, у него уже глаза наливались кровью. Потом по приказанию Горбачева мы - я, Павлов, Крючков и Пуго - отчитывались на сессии Верховного Совета. А я привел этого солдата и сказал: "Посмотрите, вот этот человек был привязан к кресту. А теперь скажите, кого мы убили?" Никто ничего доложить не смог. А мы конкретно назвали фамилии и показали, откуда в нас стреляли. Там, кстати, потом нашли гильзы от снайперских винтовок.

  - Почему, как вы думаете, эти три прибалтийских государства все время пытаются нас укусить? Ведь, вроде бы, все давно утихомирилось, Прибалтика самостоятельна, живите себе мирно. Так нет же - присылают вдогонку какие-то уголовные дела.
  - Чем меньше государство, тем больше у него самолюбия. А еще все хотели бы что-то от России поиметь. Побольше газа да подешевле. В начале века, выйдя из состава России, они ушли на службу к немцам. Чего добивался Гитлер? Мирового господства. Чего сейчас добивается Америка? Мирового господства. И нет такой страны, где бы она ни пыталась действовать. И эти прибалтийские республики, надо сказать...

  - ...добросовестно отрабатывают хлеб?
  - Именно. Ливия почему подверглась атакам? Дружила с Советским Союзом. Египет почему? Советский Союз построил электростанцию, сделал плотину, дал возможность жить. Сейчас за Сирию почему взялись? Отец нынешнего президента учился у нас. С Ираком разделались, Иран на очереди.

  - То есть термин "холодная война" опять стал актуален?
  - От нас не зависит, холодная война или не холодная. Она уже идет. Что, разве не ­война? Убивают людей, бомбят четыре страны в порядке живой очереди - одна эскадрилья улетает, вторая прилетает.

"Защищать родину, а не миллиардеров"
  - Дмитрий Тимофеевич, 23 февраля святой для вас, фронтовика, бывшего министра обороны, праздник. Что бы вы сказали тем людям, которые сейчас с ружьем стоят в строю, защищая Россию?
  - День Красной Армии, потом День Советской армии стал не армейским праздником, а всенародным. И мужчины, и женщины - все праздновали, особенно после Великой Отечественной войны. И каждый не пришедший с фронта в этот день становился как бы членом каждой семьи. И до определенного времени была армия у народа в большом почете, даже в любви со стороны государства и правительства. А сейчас опозорили армию этими акциями - Тбилиси, Баку, Вильнюс. И в Фергане наши были, и в Сумгаите, хотя можно было армию не привлекать, есть же Министерство внутренних дел. Они должны были наводить порядок, но получилось так, что везде подставляли армию.
  5 мая 1941 года, перед войной, Сталин выступал перед выпускниками военной академии. Ему задали вопрос: почему хорошо воюет Германия, а Франция потерпела поражение? Он ответил: Франция, когда подписала Версальский договор, посчитала себя победителем, голова закружилась, на армию перестали обращать внимание. Армия оказалась лишней в обществе, офицеры не могли жениться, потому девушки не шли за них замуж. Примерно как у нас сейчас. Не было внимания, не было уважения к человеку с ружьем.
  Поэтому я сейчас обращаюсь ко всем, кто был в армии, к ветеранам, и к тем, кто служит сегодня, - чтобы они считали себя защитниками своей Родины. Я верю Марксу: "Нельзя называть отечеством государство, где тебе ничто не принадлежит, все находится в руках богатых людей", как сейчас у нас. Нефтью владеют миллиардеры, металлом владеют миллиардеры, а все остальные люди стали бесправными наемными рабочими. Поэтому хотелось бы, чтобы солдат, защищающий Родину сегодня, стал уважаемым человеком. Но для этого надо, чтобы он видел, что он защищает именно Родину, а не каких-то миллиардеров.

Subscribe

  • Вот так - ОК

    Когда я вижу в законодательных органах какое-то разного рода ворье, а иногда и просто психически больных людей, свободно транслирующих свой вообще…

  • Типичные дебаты о троцкизме

  • Делайте, товарищи!

    Рудольф Джулиани, избранный мэром Нью-Йорка в 1994 году, и новый комиссар нью-йоркской полиции Уильям Браттон объявили борьбу с такими мелкими…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments