Beobaxter (beobaxter) wrote,
Beobaxter
beobaxter

Мифотворчество real-time

  МВД Украины поторопилось принести извинения за "издевательства" над "пленным" майдауном.
  НА САМОМ ДЕЛЕ харьковские сотрудники Беркута спасли Михаила Гавриляку от смерти в огне - евромайдановец облился бензином и стал угрожать самосожжением.
  Несомненно, на таком же материале сочинялись и продолжают сочиняться побасенки о сталино-бериевщине. Вражину, коего следовало бы вообще четырежды распилить техасской бензопилой, гуманный советский суд всего лишь отправлял на трудовое перевоспитанме - и вот сегодня он (или его отродья) с надрывом повествует нам об ужОсах репрессий.
  Вот, например, некогда любимый мной фантаст Альтов, в миру известный как Альтшуллер. "Пострадавший ни за что". Свои "невыносимые страдания" описывает, например, следующим образом ("Как стать гением: Жизненная стратегия творческой личности"):
  "В лагере в первые полгода мыкался по карцерам: опять же отвратительный характер - отказался от всякой работы. Потом махнули рукой... И года два я читал книги. ... Так вот, когда меня выпустили, я посчитал, что в среднем все эти годы занимался по 7 часов в день."
  Короче, тунеядцев отправляли в лагеря, но они и там отказывались работать! И ничего, никаким голодным тиграм не скормили, предоставили широчайшие возможности заниматься самообразованием - вот где ужОс-то, а?
  Немного дальше он живописует предысторию отправки в лагерь.
  Мой следователь... Самое неприятное, понимаете, когда твое дело ведет глупый человек... Ну не глупый, а очень ограниченный. Малышев, капитан Малышев. Полное представление о Малышеве можно получить, увидев дохлую рыбу с открытыми глазами...
  Он меня поставил на конвейер. Конвейер - это... Вот что такое конвейер: в десять часов ночи отбой, ложишься спать, в двадцать минут одиннадцатого вытаскивают на допрос. Допроса нет, ты сидишь в кабинете следователя, он занимается своими делами... Пять часов - ведут обратно. В половине шестого ты ложишься. Приказывают раздеться, лечь... В шесть - подъем.
  ...
  Я увидел на маленьком столике рядом с ним графин. У меня появилась сумасшедшая мысль - взять графин и стукнуть его по голове. Он выбежал из-за своего письменного стола навстречу мне, и мы почти одновременно схватились за графин. В это время открылась дверь... ну, графин - он к себе тянул, я к себе... оба растерялись страшно... Открылась дверь, вошел Малюта Скуратов со свитой. Малюта Скуратов - это начальник отделения. Мне о нем много говорили, я его сразу узнал - без грима, в форме полковника-танкиста, ну это так, для порядка... А на самом деле - Малюта Скуратов, правда, без топора. "Что здесь происходит?" Малышев бросил графин, я бросил графин, графин упал на дорожку и не разбился чудом. Вода булькает... В тишине Малюта спрашивает: "Что здесь происходит?" Тот говорит: на допросе находится такой-то, статья такая-то, следователь такой-то. "Ну и что, - спрашивает Малюта Скуратов, - дал ли он признание в своей антисоветской деятельности?" "Нет, он запирается, отказывается сотрудничать со следствием..." - стандартный набор фраз. "А вы что скажете?" - обращается Малюта ко мне. "Я не виноват, я понимаю, что все так говорят, но если бы следователь что-то мог мне предъявить, а он не предъявляет, у него нет никаких доказательств, относящихся к обвинению, и поэтому он нарушает законность, не дает мне ночью спать, старается волевым путем выжать признания". И тут происходит чудо: Малюта Скуратов обращается к этому Малышеву: "Вы что, в самом деле не даете ему спать?" Тот на него смотрит, как... Каждый допрос согласовывался, увязывался, а тут вдруг... "Э-мэ-бэ..." - нечленораздельные звуки издает. "Вызовите конвойных". Конвойные появляются. "Идите спать, - говорит мне ласково Малюта, - вам можно спать всю ночь, спите спокойно, допроса сегодня не будет". Ну и я, благословенный самым главным, спокойно прохожу под взглядом следователя к дверям и пошел. Там уже предупреждены, что мне разрешено спать, открывают, укладывают, постель поправляют, полный сервис. И я сижу две недели после этого со своим сокамерником, и мы не можем понять, почему, что произошло. В карцер не посадили, на допросы не вызывают... Первые двое суток я и днем спал нахально - никто не возражал. Наконец вызывают на допрос. Ведут к кабинету. В кабинете совершенно незнакомый человек.

  О чем мы только что прочитали, если прочитали вдумчиво?
  Во-первых, даже приняв на веру существование "конвейера" (а на фоне всего последующего вполне допустимо усомниться и в нем), следует признать, что это все ж существенно помягче, нежели бутылка шампанского в том самом месте, куда заглядывают лишь проктологи и гомофобофобы. А гениальная идея "взять графин и стукнуть по голове" посещает... именно "несчастного страдальца"! В чем он лично и признается.
  Во-вторых, потрясает та чрезвычайная легкость, с которой автор берется оценивать умственные способности и моральные качества: "глупый человек... ну не глупый, а очень ограниченный". Там, где Карательные Психиатры, люди со специальным образованием, предварительно проводят ряд бесед, кропотливо предполагая и отвергая или уточняя диагноз, гражданин Альтшуллер одним жестом фокусника клеит ярлык: глупый человек... ну не глупый, а очень ограниченный. Он ведь "творческая личность", этот гражданин Альтшуллер, ему мгновенно и безошибочно продиагностировать - как два байта переслать!
  Полковник-танкист, фронтовик (дело происходит в 1950-м году), скорее всего не раз горевший в танке - Малюта Скуратов! Альтшуллер сказал - значит, так оно и есть.
  В-третьих, фраза "каждый допрос согласовывался, увязывался" высказана настолько категорично, что мы сразу верим - так оно и было, автор сам был тому свидетелем! Только вот как он наблюдал согласования и увязки, находясь одновременно в "мрачных застенках"? Не иначе, изобрел "подслушивающего жучка", он ведь Великий Изобретатель. Изобрел задолго до аналогичных разработок в капстранах - вот что совок животворящий делает!
  В-четвертых, даже приняв сии откровения за абсолютную истину - какую мораль вывел бы из всего вышесказанного не предвзятый человек?
  - Да, встречались в органах отдельные мерзавцы, но при обнаружении неблаговидных поступков - система немедленно от них самоочищалась.
  Однако же мозг "творческой личности" устроен слишком сложно, чтобы дать столь банальное объяснение, и Альтшуллер далее вещает: "Их начальство решило убрать Малышева как слабака." То, что Малышев слабак и что именно поэтому начальство приняло решение убрать его, тоже не следует ни из чего, кроме как из мнения повествователя. Зато какое изящество мысли!
  В общем, очевидное шуллерство, далее читать не стал. Хотя следует отметить одну нечаянную проговорку: "тогда очень четко разделяли: законные-незаконные, разрешенные-неразрешенные". Как же так, Генрих Саулович? А нам тут рассказывают, что царило одно только беззаконие! А оказывается, очень четко разделяли, и когда обнаруживалось беззаконие - следовала неотвратимая чистка рядов.
  И, между прочим, жгучее желание перечитать "Легенды о звездных капитанах" тоже как-то вдруг поувяло. Запоздалое прощание с детством. Здравствуй, взрослый мир - обитель "творческих личностей"!

Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments