Beobaxter (beobaxter) wrote,
Beobaxter
beobaxter

Забытое экономическое открытие Сталина и современность

Сейчас не вызывает сомнений, что КПСС придерживалась неоптимальной, недостаточно жизнеспособной экономической модели, которая не выдержала напора исторических обстоятельств. Мазать всю ее черной краской патологически глупо. Достаточно сравнить еще мощный СССР даже 1980-х годов с его социальной сферой, армией, флотом, наукой и сопоставить с нашей РФ. Однако тяжких недостатков хватало. И народ не вышел защищать СССР, когда приватизаторы принялись кромсать, расхищать его достояние. Хотя за свои советские льготы все-таки вышел, помнятся события так называемой монетизации льгот.
  От кого мы получили ту реальную модель социализма, по которой вели хозяйственное строительство? Если называть не всю цепочку, а ее последнее звено, можно услышать: от Сталина. Но это совершенно неверно. И.В. Сталин непричастен к модели общества, которой руководствовались его наследники. Точнее, он причастен к позитивным, сильным ее сторонам. Но никак не к недостаткам. У Сталина 1940–1950-х годов было совершенно иное понимание динамического механизма функционирования социалистической экономики, чем у сменивших его руководителей. И фактический ход истории безошибочно идентифицировал критическое звено модели Сталина – то, которое определяет его логику, "тянет" всю ее цепь. Поразительно, но оно не нашло освещения в его книге "Экономические проблемы социализма в СССР". Сталин настолько был убежден в истинности, безальтернативности, "ашдваошности" своего понимания, что даже не посчитал нужным, не успел его специально письменно обосновывать. Но вопрос "а было ли такое понимание?" здесь не встает. О содержании данного понимания И.В. Сталиным динамической механики социализма абсолютно однозначно свидетельствуют его дела – его экономическая политика.
  Вспомним, что речь идет не об импровизациях наконец-то дорвавшегося до власти политикана. СССР возглавлял руководитель с уникальным, колоссальным экономическим и социальным опытом коренного преобразования отсталой страны в сверхдержаву – победителя в мировой войне. Причем правил с полным сознанием того, что дни его руководства сочтены (подавал в отставку после XIX съезда КПСС, объясняя, что уже не может читать все необходимые бумаги), и стремился дать жизнь именно тем решениям и тенденциям, которые были бы оптимальными для будущего святого для него дела всей его жизни – Советского Союза.
  Причем коренной базовый исходный тезис этой политики был одинаков и у Сталина, и у всех его ближайших преемников. Все они не сомневались в правоте В.И. Ленина, что главным двигателем нового строя, надежно обеспечивающим ему победу над капитализмом, может быть только более высокая (недостижимая для капитализма) производительность труда. Сталин с присущим ему железным упорством неотступно проводил это требование в жизнь. В довоенные пятилетки среднегодовой рост производительности труда в промышленности составлял 11%, четко выполнялись и перевыполнялись задания по этому показателю после войны, и первый сбой произошел в пятой пятилетке, 1951–1955гг., уже после смерти Сталина. И далее последовала известная серия пятилеток с уныло падающими показателями роста производительности труда вплоть до их фактического останова в 1980-е годы. Эта всемирно-историческая трагедия воспоследовала исключительно благодаря тому, что наследники Сталина, возможно даже не поняв смысла и значения его экономического открытия (открытий), ничтоже сумняшеся безответственно отказались от него, тем самым обрекли СССР на гибель.
  Неопубликованное, но, тем не менее, сполна примененное (во всю силу организаторских дарований и энергии руководителя СССР) экономическое открытие И.В. Сталина можно выразить четырьмя основными положениями.
  Первое положение. Абсолютная недопустимость инфляционных последствий функционирования социалистических хозяйственных механизмов, каких бы то ни было посягательств на устойчивость денег, рубля, несокрушимая надежность выполнения ими их главных позитивных экономических функций. Уж кто-кто, а Сталин, и как личность, и как руководитель государства, и как марксист-мыслитель, и насмотрелся на инфляцию, и натерпелся от нее: Первая мировая и Гражданская войны, инфляция реконструкции народного хозяйства, военная, послевоенная инфляция... Аналитическое научное сознание Сталина в 1940–1950-е годы явно концентрировалось на глубоком убеждении, что сам процесс функционирования социалистической экономики от начала до конца должен быть начисто, коренным образом антиинфляционным.
  С моей точки зрения, история однозначно подтвердила глубокую правоту этой позиции Сталина. Общие потери страны, населения от инфляции колоссальны, не поддаются рациональной оценке. Ее роль в отходе населения от советского социализма, в гибели страны вряд ли может быть преуменьшена.
  Но И.В. Сталин не был просто противником инфляции. В конце-концов таковыми могут себя считать почти все государственные деятели многих стран. Сталин остается единственным государственным деятелем всего нового времени, предложившим и успешно испытавшим действительно антиинфляционную систему хозяйствования – экономику снижающихся цен. Он добился этого благодаря тому, что внедрил в практику еще три составляющие своего открытия.
  Вторая составляющая – новое понимание Сталиным структуры и содержания роста производительности труда.
  И при его жизни, и после производительность труда понималась главным образом как выработка. Иногда это распространялось до включения в производительность труда, в качестве обратного выражения выработки, снижения трудоемкости единицы изделия и всей продукции. Сталин в своей хозяйственной практике обнаружил несомненное понимание более глубокой и органической взаимосвязи выработки и трудоемкости. Для него рост выработки имел важнейшее значение не сам по себе, а именно как главный "извлекатель", "раскрыватель", "обнаружитель", "выявитель" экономии труда, рабочего времени, которая была для него центральным выражением развития производительных сил, контрапунктом его хозяйственной модели. Фигурально говоря, Сталин "жал" на выработку, стоял близ нее, чтобы с высоты ее значений получить максимум экономии времени. А уж ее-то Сталин направлял в "нутро" общественного воспроизводства через уменьшение цен, последующее снижение доли овеществленного труда, увеличение доли национального дохода и т.д. На мой взгляд, вся эта сталинская практика свидетельствует, по меньшей мере, об эмпирическом понимании, использовании Сталиным соотношения выработки и трудоемкости как единства противоположностей одной и той же двуединой производительности труда. Причем такого их единства, в котором доминирующая народнохозяйственная воспроизводственная роль принадлежит снижению трудоемкости, себестоимости.
  Третья составляющая экономического открытия И.В. Сталина – это практический показ, доказательство возможности и успешности полнокровного, полномасштабного сбалансированного всехозяйственного общественного воспроизводства при снижении цен и принципиально антиинфляционном развитии экономики. Воспроизводственная модель Сталина работала 7 лет. Обеспечивались весьма высокие темпы роста потребления.
  Каждое такое мероприятие приводило как будто бы к огромным потерям бюджета. Так, эти потери от снижения розничных цен в 1947 году составили в тогдашних советских деньгах 86 миллиардов рублей. При пятом (в 1952 г.) понижении общая сумма выигрыша населения от уменьшения цен составила 53 млрд рублей.
  В деньгах того времени это были гигантские суммы. А стране приходилось нести огромные, колоссальные расходы по созданию и развертыванию ракетно-ядерного щита, вводились в строй сотни и сотни новых предприятий, в том числе еще невиданных масштабов ("великие стройки коммунизма"), поддерживалась и усиливалась боеспособность Вооруженных сил. Этот перечень можно продолжить. Тем не менее ежегодный рост национального дохода в эти годы составлял не охватываемую сегодняшним воображением цифру – 9–12%.
  Все это представляется загадочным. Ситуация выглядит так, как если бы сталинские снижения розничных цен были (вопреки обиходным представлениям) не тяжелой, трудноподдерживаемой, "нагрузочной", отягощающей экономику статьей государственных расходов, а одним из источников их покрытия. Объяснения же, имеющиеся в литературе, звучат весьма странно. Так, данный феномен ставят в связь с всего-то расширением потребительского рынка, возникающим при образовании у населения дополнительных денежных доходов, де-факто переданных им снижением розничных цен Однако если бы это было так, то практика снижения цен и вызываемого ими увеличения громадных государственных расходов продолжилась бы и после смерти Сталина. Однако этого не случилось. После кончины Сталина начатая им практика прекратилась.
  Наконец, четвертая составляющая экономического открытия Сталина и, по-видимому, главный секрет семилетки успешного функционирования экономики по-сталински – в том, что это функционирование не только не разоряло, не отягощало, не обременяло страну, а, напротив, приносило народному хозяйству, стране колоссальный поток так необходимых ей ресурсов.
  В сталинской экономике одно чудо следовало за другим. За чудом восстановления за 3–4 года (вместо многих десятков лет, как предрекали авторитетные эксперты) народного хозяйства – чудо создания ядерного оружия, требовавшее, по оценке В.И. Вернадского, ресурсов такого же порядка, сколько потребовалось на войну, и т.д. Перечень таких чудес не может не впечатлять. И за каждым таким чудом – потребовавшиеся для его воплощения ресурсы, ресурсы, ресурсы.…
  Сталин эмпирически открыл экономику снижающихся себестоимости, цен как источник небывалого, по всему ее фронту, как бы дарового притока ресурсов и тем самым самую прогрессивную форму общественного воспроизводства нашего времени. Таких источников в его экономике снижающихся цен было, по меньшей мере, два.
  Первый создан, можно считать, самой Природой в облике "кольца Маркса" – "производства средств производства для средств производства", вращающегося в I подразделении и привносящего в экономику естественные законы обратной связи, синергии. Если капитал I подразделения увеличить (хотя бы номинально) на единицу, итоговое увеличение общественного продукта по завершении ряда вращений составит 4 единицы. (Когда мы в нашей экономике увеличиваем тарифы и цены и обещаем: все, точка, "только досюда и не выше", мы блефуем. В действительности потянутся производные увеличения, которые невозможно остановить.) Но точно так же, по тем же законам, симметрично, уменьшение капитала на ту же единицу порождает итоговое общее уменьшение опять же на те же четыре единицы! Это же какое вырисовывается высвобождение ресурсов огромной страны, когда на каждую сэкономленную их единицу как бы "по щучьему велению", сами собой, наворачиваются еще три такие же материальные "всамделишные", бесплатно добавленные единицы!
  Второй источник – это стадийность общественного производства. В позднем СССР специалисты насчитывали более десяти крупных стадий единого общественного технологического процесса. В сталинской таких стадий было меньше, условно предположим черыре. Что значит для подобного технологического процесса уменьшение себестоимости (издержек) на первой стадии как выражение роста производительности труда? В нем оно "бесплатно" повторится еще три раза и запечатлеется в конечном изделии. (Прим. редакции: в современной экономической науке подобные явления иногда называют еще эффектом мультипликатора или мультипликации.) Еще один подарок хозяйству страны, получаемый им без всяких специальных усилий.
  Оба источника образуют еще не исследованное экономистами уникальное умножающее качество снижения издержек. При росте выработки экономика просто повторяет "физику", экономическая субстанция увеличивается точно в той же мере, в какой увеличивается физическая. Но при выражении увеличения производительности через снижение издержек происходит род чуда (вполне объяснимого, кстати, современным развитием общественного технологического процесса производства). В производстве издержки "физически" уменьшаются на единицу, но по ходу своего экономического осуществления (при продаже изделия и после) исходное уменьшение издержек, как пламя, "сжигает" (уже без всякого дополнительного участия работников) ряд других единиц уже овеществленного труда, работая на общество "бесплатно" и никого не спрашивая. Экономика снижающихся цен развертывается перед социумом как скатерть-самобранка ресурсов, особого вида национального дохода. А Сталин – не такой руководитель, чтобы безразлично проходить мимо подобных подарков, не замечать их.
  Держа руку на пульсе экономики, он, несомненно, увидел, обнаружил столь полезное, спасительное для страны, кратно помноженное "подарочное" сожжение, обнуление ростом производительности труда материальных затрат и немедля "повелся" на эти эффекты, встраивая их центральными механизмами новой формы общественного воспроизводства. Иначе он не был бы Сталиным.
  Действительно, мог ли Сталин поступить иначе? Возьмем данные за 1950 год. Производительность труда в промышленности выросла на 37% к 1940 году. При удельном весе зарплаты в себестоимости в 25% размер снижения себестоимости составит 6% с соответственным уменьшением отпускных цен, ориентированных тогда на величину себестоимости. "Кольцо Маркса" "подарочно" множит эти 6% на 4, доведет размеры экономии уже до 24% себестоимости. Но те же 6% снижения затрат "работают" не только в круговых, но и в линейных движениях – эффект стадийности. При четырехстадийном общественном технологическом процессе производства умножаем 6% еще на 4. Итого 48% материальных затрат (примерно половина!) сжигается повышением производительности труда на 37%.
  Рост производительности труда обнуляет материальные затраты, позволяет перенаправить наличные материальные и денежные средства на другие нужды, что тождественно рождению у социума новых добавочных ресурсов, которыми общество первоначально не располагало. Эффект – такой же, как получение новых ресурсов.
  Руководящие работники Совмина и Госплана СССР на занятиях с нами, тогдашними студентами МГУ, в один голос особо подчеркивали значение снижения себестоимости, экономии затрат как важнейшего, первостепенного источника национального дохода.
  Всего в итоге семи сталинских снижений розничных цен их уровень на 1 апреля 1954 года составил 43% от уровня IV квартала 1947 года, что косвенно подтверждает приведенную выше (для 1950 г.) оценку масштабов "сжигания" затрат овеществленного труда ростом производительности труда в экономике снижающихся цен.
  Безусловный успех сталинского открытия требовал его теоретической и практической доработки, доктринального и институционального завершения, в том числе введения снижения цен в государственные перспективные и текущие планы. Однако ничего этого не случилось. Со смертью Сталина все кончилось.
  Сталинское открытие не только много давало, плодоносило, но и много требовало, было для власти и директората предприятий весьма хлопотным, нелегким. Основным динамическим двигателем сталинского общественного воспроизводства были высокие задания по снижению себестоимости. Они же и были главными плановыми показателями для предприятий. Они и при Сталине выполнялись с немалым напряжением, но "помогал" громадный авторитет руководителя. Фальсифицировать выполнение этих заданий было почти невозможно: реальное снижение себестоимости обнаруживало себя в экономическом обороте. Чтобы не вызвать неудовольствия, а то и гнева Сталина, многие директора заводов "прочесывали" свои коллективы в поисках рационализаторов, изобретателей, инициаторов снижения затрат, увеличения результатов. А после его смерти инициировали фактическую отмену заданий по прямому снижению себестоимости.
  Наследники Сталина пошли на поводу у директората предприятий, министров. Они не ведали, что сотворили. Работая с И.В. Сталиным, они, тем не менее, не обладали его синтезирующим мышлением, стратегическим видением исторических перспектив. И, оказавшись у руля, столкнувшись с трудностями развития экономики по-сталински, они устрашились этих трудностей. Им представлялся куда более простым и надежным самоочевидный путь: не снижать оптовых и розничных цен, накопления же большей частью направлять в бюджет, а частично оставлять предприятиям для экономического стимулирования на манер капиталистической прибыли. Это было не только проще, но и как будто бы "надежнее": так делается в самых развитых капиталистических странах – и ничего, вроде бы не пропадают, живут…
  Таким образом, наследники И.В. Сталина, убежденные, что придерживаются коммунистической теории и идеологии, обнаружили свою неспособность мыслить и действовать по-сталински, заглядывая вперед на десятилетия и не теряя из вида объективной исторической перспективы, не отступая от нее. Они де-факто "сдали" советский социализм. Для сохранения сталинской экономики требовалось развернуть такую работу в массах, чтобы люди увидели выгодность снижения себестоимости и прониклись подлинным настроем ее снижения. В СССР такие попытки успеха не имели. Хотя это было вполне достижимо, что доказал японский опыт. Через десяток-другой лет после Сталина японские монополии создали такой "сталинский" настрой в своем рабочем классе. Пятая часть японских рабочих активно поучаствовала в "бригадах качества", сыгравших исключительную роль в повышении производительности и снижении затрат, в японском чуде. Если рабочий "Тойоты" в год готовил-внедрял 60–70 рационализаторских предложений, то в позднем СССР одно предложение приходилось на 200 рабочих. Куда тут до сталинского роста производительности, снижения себестоимости, развертывания скатерти-самобранки ресурсов экономики снижающихся цен!
  История еще раз жестко показала, к чему приводят теоретическая недальновидность, всеядность, беспринципность. Отказ от экономики снижения оптовых и розничных цен оказался первым, притом непреложно обязывающим, главным звеном возврата страны к капитализму.
  А что еще оставалось делать руководителям страны, если они отвергли научное теоретическое наследие И.В. Сталина?
  Отказавшись от снижения розничных цен в меру роста производительности труда, перейдя к стимулированию на основе прибыли, они сразу же запустили в экономику инфляцию. Уже оставление цен неизменными при возросшей производительности – это инфляционное уменьшение их (цен) стоимостного содержания. Главное выражение роста производительности труда – снижение трудоемкости, себестоимости более не допускалось в "нутро" экономики, начались деформации, вырождение общественного воспроизводства. В нем напрочь прекратилось сталинское самосоздание, самосотворение ресурсов. Более того, ресурсы, как будто бы все-таки создаваемые, уничтожались "на корню" [см. Корняков В.И. Экономика гипоксии. Философия хозяйства. 2012. № 5].
  СССР оказался в сетях усиливавшейся экономической отсталости. У него отключились его главные экономические преимущества: социально-экономическое единство народнохозяйственного комплекса и соответственная этому единству производительность всего общественного труда. Судьба до 1950-х годов победоносной Октябрьской социалистической революции оказалась предрешенной, реставрация капитализма – предопределенной.
  Но сегодня, во втором десятилетии уже XXI века, исторический опыт позволяет по-новому, шире взглянуть на все эти события, включая действия И.В. Сталина. Господствующая в мире так называемая рыночная экономика везде стала прожорливым уничтожителем производимых и уже произведенных ресурсов человечества. У человечества нет иного выхода, кроме как отказаться от нее. Фактически уже развернулись научные поиски ее замены. В эти поиски необходимо включить и критический анализ сталинской экономической системы: ведь новое чаще всего оказывается хорошо забытым старым.

Василий Иванович КОРНЯКОВ, доктор экономических наук, профессор

Tags: хочу все знать
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments