Мехлис, невинная жертва писателя-фантаста
Прибыв в штаб Качанова, Мехлис устроил форменный разнос, слушать командарма не стал, отошел с Булганиным в сторону, дело было на поляне, у штабной палатки. Вдвоем шептались, Мерецкова не приглашали, он был при них вроде как и не представитель Ставки, а практикант-стажер, недавний еще арестант.
Потом Мехлис вернулся к группе растерянных командиров и громогласно объявил:
- Согласно особым полномочиям, которыми наделил меня товарищ Сталин, за потерю управления войсками гражданин Качанов приговорен к расстрелу. Решение окончательное, обжалованию не подлежит и приводится в исполнение на месте!
Все оторопели. Качанов, храбрый и мужественный человек, снискавший в Испании любовь и признательность республиканцев, растерянно смотрел на Мехлиса, потом перевел взгляд на Кирилла Афанасьевича, он и до сих пор помнит недоуменный вопрос в глазах Качанова. Командарм будто спрашивал Мерецкова: как можно так неумно шутить в боевой обстановке?
Кириллу Афанасьевичу и самому казалось в ту пору, что Мехлис для острастки перебрал, хотя знал уже о его роковой роли в судьбе генерала Павлова и других командиров Западного фронта. Но Лев Захарович и в этот раз вовсе не шутил.
Все произошло так быстро, что никто и опомниться не успел. Мехлис подскочил к командарму, пытался сорвать звезды с петлиц. Звезды не поддавались.
- Снимите ремень и гимнастерку! - приказал он.
Медленно, находясь в некоем обалдении, негнущимися пальцами командарм расстегнул портупею, опустил на землю ремень с тяжелой кобурой. Потом стянул через голову гимнастерку и вытянулся по стойке «смирно», белея на фоне зеленых елок нижней рубахой. Рубаха была новой и чистой. Качанов незадолго до роковой встречи, точно предчувствуя беду, заменил исподнее…
Мехлис кивнул порученцу Фисунову, и тот подошел к командарму.
- Отойдите в сторонку, к елочкам, - вежливо попросил генерала порученец.
Качанов повиновался. Тут же по знаку Фисунова выступили вперед и закрыли спинами от остальных обреченную жертву четыре автоматчика.
- Огонь! - скомандовал Фисунов. Протрещали короткие очереди.
Мерецков да и все остальные были ошеломлены. Только ни одна из пуль не задела невинно приговоренного к смерти человека, не рискнули красноармейцы из охраны взять на душу грех даже и по приказу.
- Мудаки и засранцы, - презрительно, сквозь зубы сказал Мехлис. - Предателя не в силах расстрелять...
Тут он произнес забористую матерщину, на которую был великий мастер, и нетерпеливо махнул порученцу.
Фисунов, плотный, упитанный, невысокого роста, еще до войны работавший с Мехлисом в "Правде", посредственный журналист, но по-собачьи преданный Льву Захаровичу помощник, его доверенное лицо, деловито подскочил к крайнему бойцу и вырвал из его рук автомат. Не целясь, длинной очередью дважды полоснул по груди Качанова.
Пули взорвали тело командарма. Мгновение стоял Качанов неподвижно, все еще не веря в собственную смерть, и красные пятна успели проявиться на белоснежной рубахе. Затем герой испанской войны повернулся к убийце правым плечом и беззвучно упал ничком на пожелтевший осенний мох.
Вот ведь каких ужасов нафантазировал писатель! В очередной раз подтвердив, что все "ужОсы тоталитаризма" - не более, чем фантастика.
На самом деле между вынесением приговора и приведением его в исполнение - разница в два дня: 27 сентября 1941 года Военным трибуналом Северо-Западного фронта приговорен к высшей мере наказания по статьям 193-2, п. "г", 193-20, п. "б" и 193-22 УК РСФСР. Дата расстрела - 29 сентября 1941 года. Место казни и захоронения неизвестно. (википедия)
Сам Мехлис в состав трибунала не входил, в качестве уполномоченного Ставки Верховного Главнокомандования он лишь утвердил на следующий день, 28-го числа, указанное постановление.
И уже в 1957г., когда во всю мощь катилась первая волна десталинизации - т.е. оголтелой и разнузданной клеветы на Иосифа Виссарионовича и его соратников, спорить с которой было чревато как минимум для карьеры, а порой и для пребывания на свободе - маршал Мерецков тем не менее, "лично ознакомившись с некоторыми материалами дела, заявил, что командующий 34-й армией Качанов в сложной обстановке 1941г., не имея опыта командования крупными воинскими соединениями, не справился с возложенной на него задачей, растерялся, упустил руководство и в результате потерял управление армией и потерпел поражение. Предание же генерала Качанова суду ВТ объясняется весьма сложной боевой обстановкой, в которой малейшее отступление от данных для боя указаний, а такие отступления генерал Качанов допустил, грозило серьезнейшими последствиями не только в масштабах фронта, но даже в масштабах оперативного направления" (из справки в материалах надзорного производства Главной военной прокуратуры)
Потом Мехлис вернулся к группе растерянных командиров и громогласно объявил:
- Согласно особым полномочиям, которыми наделил меня товарищ Сталин, за потерю управления войсками гражданин Качанов приговорен к расстрелу. Решение окончательное, обжалованию не подлежит и приводится в исполнение на месте!
Все оторопели. Качанов, храбрый и мужественный человек, снискавший в Испании любовь и признательность республиканцев, растерянно смотрел на Мехлиса, потом перевел взгляд на Кирилла Афанасьевича, он и до сих пор помнит недоуменный вопрос в глазах Качанова. Командарм будто спрашивал Мерецкова: как можно так неумно шутить в боевой обстановке?
Кириллу Афанасьевичу и самому казалось в ту пору, что Мехлис для острастки перебрал, хотя знал уже о его роковой роли в судьбе генерала Павлова и других командиров Западного фронта. Но Лев Захарович и в этот раз вовсе не шутил.
Все произошло так быстро, что никто и опомниться не успел. Мехлис подскочил к командарму, пытался сорвать звезды с петлиц. Звезды не поддавались.
- Снимите ремень и гимнастерку! - приказал он.
Медленно, находясь в некоем обалдении, негнущимися пальцами командарм расстегнул портупею, опустил на землю ремень с тяжелой кобурой. Потом стянул через голову гимнастерку и вытянулся по стойке «смирно», белея на фоне зеленых елок нижней рубахой. Рубаха была новой и чистой. Качанов незадолго до роковой встречи, точно предчувствуя беду, заменил исподнее…
Мехлис кивнул порученцу Фисунову, и тот подошел к командарму.
- Отойдите в сторонку, к елочкам, - вежливо попросил генерала порученец.
Качанов повиновался. Тут же по знаку Фисунова выступили вперед и закрыли спинами от остальных обреченную жертву четыре автоматчика.
- Огонь! - скомандовал Фисунов. Протрещали короткие очереди.
Мерецков да и все остальные были ошеломлены. Только ни одна из пуль не задела невинно приговоренного к смерти человека, не рискнули красноармейцы из охраны взять на душу грех даже и по приказу.
- Мудаки и засранцы, - презрительно, сквозь зубы сказал Мехлис. - Предателя не в силах расстрелять...
Тут он произнес забористую матерщину, на которую был великий мастер, и нетерпеливо махнул порученцу.
Фисунов, плотный, упитанный, невысокого роста, еще до войны работавший с Мехлисом в "Правде", посредственный журналист, но по-собачьи преданный Льву Захаровичу помощник, его доверенное лицо, деловито подскочил к крайнему бойцу и вырвал из его рук автомат. Не целясь, длинной очередью дважды полоснул по груди Качанова.
Пули взорвали тело командарма. Мгновение стоял Качанов неподвижно, все еще не веря в собственную смерть, и красные пятна успели проявиться на белоснежной рубахе. Затем герой испанской войны повернулся к убийце правым плечом и беззвучно упал ничком на пожелтевший осенний мох.
русский писатель-фантаст Гагарин С.С. "Мясной Бор"
Вот ведь каких ужасов нафантазировал писатель! В очередной раз подтвердив, что все "ужОсы тоталитаризма" - не более, чем фантастика.
На самом деле между вынесением приговора и приведением его в исполнение - разница в два дня: 27 сентября 1941 года Военным трибуналом Северо-Западного фронта приговорен к высшей мере наказания по статьям 193-2, п. "г", 193-20, п. "б" и 193-22 УК РСФСР. Дата расстрела - 29 сентября 1941 года. Место казни и захоронения неизвестно. (википедия)
Сам Мехлис в состав трибунала не входил, в качестве уполномоченного Ставки Верховного Главнокомандования он лишь утвердил на следующий день, 28-го числа, указанное постановление.
И уже в 1957г., когда во всю мощь катилась первая волна десталинизации - т.е. оголтелой и разнузданной клеветы на Иосифа Виссарионовича и его соратников, спорить с которой было чревато как минимум для карьеры, а порой и для пребывания на свободе - маршал Мерецков тем не менее, "лично ознакомившись с некоторыми материалами дела, заявил, что командующий 34-й армией Качанов в сложной обстановке 1941г., не имея опыта командования крупными воинскими соединениями, не справился с возложенной на него задачей, растерялся, упустил руководство и в результате потерял управление армией и потерпел поражение. Предание же генерала Качанова суду ВТ объясняется весьма сложной боевой обстановкой, в которой малейшее отступление от данных для боя указаний, а такие отступления генерал Качанов допустил, грозило серьезнейшими последствиями не только в масштабах фронта, но даже в масштабах оперативного направления" (из справки в материалах надзорного производства Главной военной прокуратуры)