Beobaxter (beobaxter) wrote,
Beobaxter
beobaxter

Categories:

"Окопная правда" - маразм со стратегической точки зрения

Нередко бывает, что действия высокого командования с позиции солдата кажутся идиотскими. Проблема здесь в том, что ни солдат, ни даже младший офицер не обладают всей полнотой информации. Когда-то и я принял действия командования за маразм, но время все расставило по своим местам.
  Если бы кому-нибудь пришло в голову найти во всей Советской Армии двоих самых непригодных к службе людей, то обоих он нашел бы в моем расчете.
  Лейтеха Бирюлин был заполошным. Когда поступала команда выполнить ту или иную боевую работу, он слегка приседал, растопыривал руки, выпучивал глаза и принимался орать что-то бессвязное вроде: "Слышали! Боевая работа! У нас мало времени! Я имею право всех застрелить по законам военного времени!" После этого он принимался бегать, орать, за все хвататься и всем мешать.
  Оператор-вычислитель Норвайшис, напротив, был рептилоидом. Он не был тупым, просто соображал примерно в 2 раза медленнее, чем прочие люди. Если бы в его распоряжении было достаточно времени, он бы верно, хотя и медленно, ввел в НЦВМ (наземную цифровую вычислительную машину) числа полетного задания. Но даже имевшееся по нормативам время начисто убивал Бирюлин своими воплями.
  В какой-то момент командир батареи Фомин понял, что бороться с природой этих двоих бесполезно, и решил от них избавиться. Норвайшис был надолго засунут в дивизионный госпиталь, а лейтеху отправили сперва в отпуск, а потом в ЦАОК (Центральные артиллерийские офицерские курсы).
  За это время наш уполовиненный расчет стал лучшим в части. Со всей боевой работой мы справлялись вдвоем с Витьком. Благодарный комбат регулярно представлял меня к очередному званию и классности, а меня распирала гордость оттого, что я фактически занимал офицерскую должность.
  Стояли мы на самом рубеже двух систем, километрах в 30 от Гамбурга. Служба для меня, мальчишки, была увлекательной игрой, и мне очень хотелось поиграться в эти игрушки по полной - хотя бы выйти в готовность с боевой, а не учебной ракетой. Но в Германии это было невозможно, пускать можно было только в Капустином Яре. Яром пугали. Там всегда температура 50 градусов. Только летом плюс, а зимой - минус. Там на зубах скрипит песок во время работы, сна и еды. Там в палатки залезают тридцатисантиметровые сколопендры. Но меня не пугал и Яр. Я хотел потрогать руками боевую ракету!
  Судьба сыграла со мной злую шутку. Именно тогда, когда можно было показать мастерство во всей красе, я бесстыдно все проспал. Вот как это было.
  В октябре 1986 года заполошный лейтеха вернулся и вновь приступил к безуспешным попыткам исполнения своих должностных обязанностей. Дисциплина в расчете сразу рухнула до нулевой отметки. Норвайшис оказался на очередном лечении от рептилоидизма. Витька молча и угрюмо, как и подобает русскому крестьянину, саботировал все начинания заполошного, а я, привыкший быть старшим в расчете, вообще не воспринимал лейтеху как командира. Вот в таком разваленном виде наш героический расчет встретил ноябрь 1986 года.
  Тут надо пояснить, что ракетный комплекс 9К79 "Точка" был секретным. Все мы давали самые страшные расстрельные подписки о неразглашении, ходили с танками в петлицах (для конспирации) и выводили технику из боксов исключительно под прикрытием темноты. Вся вот эта страшная секретность, увы, как и репутация нашего расчета, была беспощадно порушена в один прекрасный ноябрьский день.
  Накануне старлей Дима-комсомолец попросил меня попечатать фотки для стенгазеты. Печатал я ночью, а днем планировал спать до обеда, закрывшись в комсомольской комнате под ответственность старлея.
  Разбудил меня совершенно сатанинский стук в дверь. Какие-то солдатики в полной тревожной экипировке - с автоматами, подсумками и противогазами - сообщили мне, что, мол, тревога.
  - Давно?
  - Да минут сорок как.

  Сорок минут!!! По сигналу "тревога!" через 40 минут колонна дивизиона должна была пройти уже три четверти пути к запасному району, на площадках которого должна была развернуться, загрузить ракеты на пусковые, прицелиться и жахнуть. Грязное, нехорошее, матерное слово пришло мне на ум.
  Я выдвинулся в направлении парка и, увидев его, остолбенел. Средь бела дня на подготовленной позиции стояла пусковая, рядом ТЗМ-ка, а на крюке крана болталась ракета. В отдалении, на шоссе, столпилась куча гансов. Они стояли возле своих пластмассовых "трабантов" и фоткали нашу сверхсекретную ракету, сколько ихним гансовским душам было угодно!
  Еще больший ужас охватил мое сердце, когда я увидел, что по парку важно разгуливают широкие лампасы и погоны с большими звездами. Вот это было нехорошо. Енаралы ― это всегда нехорошо, а когда ты опоздал на тревогу на 40 с гаком минут, это уже не нехорошо, а вовсе даже плохо.
  Незамеченный высокими чинами, я прокрался к родной ноль второй. Взлетел на крышу и сунулся в люк. В рубке сидел заполошный, пребывая в состоянии тяжелейшей депрессии. Он даже не поднял голову.
  Над пусковой висела шестиметровая ракета, та самая, боевая, из моих мечтаний - с кассетной головой. Я метнулся в грузовой отсек, дал отмашку крановщику, загрузил изделие, нырнул в рубку, раскрутил гирокомпас, ввел числа полетного задания, вышел на готовность. Доложил комбату по телефону. Комбат долго нецензурно молчал, прежде чем сказать обычное в этих случаях "принято". Лейтеха не подавал признаков жизни.
  Еще через полчаса явился Витек. Если я спал под прикрытием Димы-комсомольца, то он спал за боксами безо всякого прикрытия, чисто из нежелания как-либо контактировать с заполошным, и опоздал на тревогу чуть ли не на час. Ему грозили репрессии вплоть до трибунала. Впрочем, помрачневший комбат не пошел ни на какие меры, а просто через сутки услал куда-то к ешкиным котам лейтеху.
  Командование расчетом было снова передано мне. В готовности мы простояли четверо суток. Мы жили в пусковых, туда же нам приносили еду. Все это время радостные гансы толпились на шоссе и глазели. Вся сверхсекретность была похерена какими-то непонятными генералами. Генералы в моем понимании превзошли по своему идиотизму даже Бирюлина.
  Через четверо суток по команде "отбой!" мы отгрузили боевые ракеты обратно на ТЗМ и загнали машины в боксы. А через день или два мы организованно смотрели по телевизору парад 7 ноября. По Красной площади впервые прошли пусковые установки ракетного комплекса "Точка". Вот тебе и секретность!
  Вскоре из газет выяснилось, что именно в те дни, когда мы стояли в готовности, в нескольких десятках километров от нас супостат проводил учения своего ракетного комплекса "Першинг-2". Надо сказать, что "Першинг" летал на 1700 км и мог из окрестностей Гамбурга долететь чуть ли не до Москвы. Мы тогда летали всего на 70 км. Но! У "Першинга" подготовка к пуску занимала где-то 20 минут. У нас до схода ракеты было чуть больше минуты. Плюс лететь нам до них пара минут. То есть, если бы наши спутники засекли отработку команды "пуск" у "Першингов", мы могли бы накрыть их до старта. Кассетная голова покрывает осколками 7 гектаров. У "Точки" КВО (круговое вероятное отклонение) всего 30 метров. То есть залп дивизиона четырьмя ракетами с кассетными боеголовками превратил бы в решето всю небронированную технику на площади под 30 га.
  Но зачем же мы спалили малину?
  Только спустя годы я понял, что рассекречивание "Точки", участие в котором с моей стороны оказалось столь позорным, было очень продуманной и своевременной акцией высшего военного командования.
  Противостояние в "холодной войне" шло в основном по принципу создания угроз для противника и дальнейшего политического шантажа.
  - У нас есть атомная бомба, - сказали американцы. - Теперь мы главные.
  - У нас тоже есть, так что заткнитесь, - ответили русские, помолчав 4 года.
  - А у нас - дальние бомбардировщики, чтобы донести атомную бомбу до вашей территории, не растерялись амеры. - Так что слушаться будем нас.
  - Хм. А у нас есть истребители-перехватчики, - матерно ухмыльнулись русские. - А еще есть кузькина мать. Не слышали?
  - Не, не слышали.
  - Ну так услышите.
  - Блин, че так громко-то?
  - Ну так, чтоб услышали.
  - Лан, а ракеты наши в Турции видели?
  - Пффф... А наши на Кубе?
  - А-а-а! Это же Карибский кризис!
  - Ну так да, а вы как думали?

  И так далее, вплоть до 1986 года, когда продолжение диалога могло выглядеть примерно так:
  НАТО: Ай, какая лялечка этот "Першинг-2"! Вы только полюбуйтесь! Мобильная пусковая, вот гляньте-ка, как быстро мы их из Баварии прямо под Гамбург перебросили!
  СССР: Угу. А договор-то по ликвидации...
  НАТО: Какой такой договор? Вы на ракету гляньте! Это же загляденье! Дальность - 1770 километров, круговое вероятное отклонение - малюсеньких 30 метров! Так ведь она еще в полете маневрирует, чтоб какие-нибудь идиоты ее часом не сбили!
  СССР: Угу.
  НАТО: Что "угу"?
  СССР: Это если она взлетит.
  НАТО: А чо б это ей не взлететь?
  СССР: А того.
  НАТО: Ой, что это?
  СССР: "Точка".
  НАТО: Ой, какая маленькая! А откуда она тут взялась?
  СССР: От верблюда. Кстати, договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности подписывать бум?
  НАТО: Черт, блин, фак. Ну будем, толку-то теперь...

  В декабре 1987 года СССР и США подписали договор о ликвидации РСМД. С октября 1988 по июль 1989 гг. все "Першинги" были сняты с боевого дежурства.

СкопированоПравильно

Tags: ля виси
Subscribe

  • Голоса из стана мизантропов

    Что такое пенсия? Человек дожил до пенсии – это страховой случай. Ты уже перешагнул тот порог, который тебе отмерен прожить: 60-65 лет. 50% не…

  • Communism will triumph this century

    Хотели, как в "свободном мире"? Распишитесь в получении!

  • Миллионы мух не могут ошибаться!

    - А как относиться к ученым, которые выступают против теории плоской земли? - Нужно понимать, что таких ученых можно по пальцам одной руки…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments