Beobaxter (beobaxter) wrote,
Beobaxter
beobaxter

Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине, т.1 - 09

Предыдущий пост

3. БОРЬБА С "ЭКОНОМИСТАМИ"

  Кроме народников и "легальных марксистов" Владимиру Ильичу пришлось сражаться еще с так называемыми "экономистами". Это было направление, отрицавшее необходимость политической борьбы со стороны рабочих и агитацию за таковую в рабочих массах. Вытекало оно из здорового и естественного стремления подходить к рабочим, политически совершенно неразвитым, сохранившим еще в массе веру в царя, с точки зрения их повседневных нужд и требований. Дело шло о первых шагах в этих массах, которые надо было пробудить, в которых надо было развить стремления к защите своего достоинства, сознание, что спасения можно искать только в объединении, в сплочении, и содействовать этому сплочению. А объединить можно было только на непосредственных, наглядных нуждах - прежде всего на протесте против притеснения со стороны хозяев. Так, призыв восстать против непомерно удлиняющегося рабочего времени, сокращаемого с помощью разных мошенничеств заработка, призыв требовать кипятка в обеденное время, более раннего окончания работы в субботу для того, чтобы пользоваться баней, отмены несправедливых штрафов, удаления грубых, зазнавшихся мастеров и т. п. был понятен самым серым, неразвитым рабочим.
  Сплочаясь на таких обыденных нуждах, они научались бороться вместе, дружно, стойко, защищать общие интересы, а удача в этой борьбе давала им чувствовать свою силу и объединяла еще более. Удача первых стачек - а чем мельче и справедливее были выставленные требования, тем легче они удовлетворялись - окрыляла и толкала вперед сильнее всякой агитации. Добытые улучшения в положении давали больше досуга и возможности читать, развиваться дальше. Поэтому все социал-демократы, шедшие к рабочим массам, начинали агитацию с экономических нужд. И листовки Владимира Ильича указывали на самые насущные требования рабочих того или иного завода или фабрики, производя этим большое впечатление. В случае несогласия хозяев удовлетворить мирным путем требования рабочих, рекомендовалось прибегнуть к стачке. Успех стачки в одном предприятии побуждал к этому методу борьбы и другие [
А. И. Ульянова-Елизарова в своей книге "Воспоминания об Ильиче" (с.42-43) пишет: "Авторитет тех неведомых защитников, которые выпускали эти листовки, уча рабочих бороться, возрастал до огромных размеров, и позднее, когда Владимир Ильич был уже арестован, а организованный им союз назывался "Союзом борьбы за освобождение рабочего класса", рабочие разных производств обращались к нему с просьбой листков, заявляя: "Почему нас союз забыл?". Ред.].
  То время было временем перехода от занятий в небольших кружках - пропаганды, к работе в массах - агитации. И Владимир Ильич был одним из тех, кто стоял за такой переход. Разница между пропагандой и агитацией определялась, пожалуй, лучше всего словами Плеханова: "Пропаганда дает много идей небольшому кругу лиц, а агитация - одну идею массам".
  Но если первый подход к совершенно неразвитым рабочим должен был по необходимости идти от ближайших экономических нужд, то никто не говорил с самого начала определеннее Владимира Ильича, что это должно быть лишь начальной ступенью, что политическое сознание должно развиваться с первых же бесед и с первых листков. Помню разговор с ним об этом поздней осенью 1895 года, незадолго до его ареста, когда я приехала опять к нему в Петербург.
  "Как подходить с разговорами о политике к серым рабочим, для которых царь - второй бог, которые и листки с экономическими требованиями берут еще со страхом и оглядкой? Не оттолкнуть бы их только этим", - говорила я, имея в виду еще более серых московских рабочих.
  Владимир Ильич указывал мне тогда, что все дело в подходе.
  "Конечно, если сразу говорить против царя и существующего строя, то это только оттолкнет рабочих. Но ведь "политикой" переплетена вся повседневная жизнь. Грубость и самодурство урядников, пристава, жандарма и их вмешательство при всяком несогласии с хозяином обязательно в интересах последнего, отношение к стачкам всех власть имущих - все это быстро показывает, на чьей они стороне. Надо только всякий раз отмечать это в листках, в статьях, указывать на роль местного урядника или жандарма, а там уже постепенно направляемая в эту сторону мысль пойдет дальше. Важно только с самого начала подчеркивать это, не давать развиваться иллюзии, что одной борьбой с фабрикантами можно добиться чего-нибудь". "Вот например, - говорил Владимир Ильич, - вышел новый закон о рабочих (не помню сейчас точно, чего он касался. - А. Е.), его следует разъяснить, показать, насколько тут делается что-либо для рабочих и насколько - для фабрикантов. И вот в газете, которую мы выпускаем, мы помещаем передовицей статью "О чем думают наши министры?" [
См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т.2. С.75-80.], которая покажет рабочим, что такое наше законодательство, чьи интересы оно защищает. Мы намеренно говорим о министрах, а не о царе. Но эта статья будет политической, и такой должна быть обязательно передовица каждого номера, чтобы газета воспитывала политическое сознание рабочих". Статья эта, принадлежащая перу Владимира Ильича, входила, действительно, в первый номер "Рабочей газеты", не увидевший тогда света, забранный, как известно, при аресте Володи с товарищами 9 декабря 1895 года. Я читала ее, как и другой материал для первого номера "Рабочей газеты", подготовлявшегося тогда. Выпуск номера на мимеографе был делом громоздким и подготовлялся задолго. Помню, как ядовито был поддет в этой статье министр и какой она была популярной и боевой.
  Говорю об этом так подробно, чтобы указать, насколько неправы были многие, клонившиеся тогда к "экономизму" люди, которые оправдывались позже тем, что и Владимир Ильич писал в то время листовки на экономические темы. Арест номера газеты с политической передовицей в рукописи и последовавшее затем изъятие Владимира Ильича на четыре с лишком года давали некоторую почву для таких оправданий, хотя и при кратковременном пребывании на воле перед ссылкой, да из тюрьмы и из ссылки Владимир Ильич проявлялся в этом отношении достаточно определенно, чтобы можно было не валить на него обвинения в "экономизме". Достаточно напомнить хотя бы его протест из ссылки против кусковского "Кредо" [
Изложение своих убеждений. А.Е. (см.: Ленин В. И. Протест российских социал-демократов // Полн. собр. соч. Т.4. С.163-176). Ред.].
  Это ярко-политическое направление было присуще Ильичу с самого начала, оно вытекало из правильно понятого учения Маркса, оно находилось также в соответствии со взглядами родоначальницы русской социал-демократии - группы "Освобождение труда", собственно ее основателя - Плеханова. Владимир Ильич хорошо знал его взгляды по его литературным работам, а кроме того, летом 1895 года, когда ездил за границу, и лично познакомился с ним. Официальной целью было отдохнуть и полечиться после воспаления легких, а неофициальной - завязать сношения с группой "Освобождение труда".
  Владимир Ильич был очень доволен своей поездкой, и она имела для него большое значение. Плеханов пользовался всегда большим авторитетом в его глазах; с Аксельродом он очень сошелся тогда; он рассказывал по возвращении, что отношения с Плехановым установились хотя и хорошие, но довольно далекие, с Аксельродом же совсем близкие, дружественные. Мнением обоих Владимир Ильич очень дорожил. Позднее, из ссылки, он послал им для напечатания свою брошюру "Задачи социал-демократов в России" [
См.: Ленин В. И. Задачи русских социал-демократов // Полн. собр. соч. Т.2. С.433-470.]. И когда я передала ему хвалебный отзыв о ней стариков, он написал мне: "Их (стариков) одобрительный отзыв о моих работах - это самое ценное, что я могу себе представить". И после свидания с ними он еще определеннее и энергичнее вступил на путь организации политической партии социал-демократов в России.
  По возвращении из-за границы Владимир Ильич был у нас в Москве и много рассказывал о своей поездке и беседах, был особенно довольный, оживленный, я бы сказала даже - сияющий. Последнее происходило главным образом от удачи на границе с провозом нелегальной литературы.
  Зная, что на него, вследствие его семейного положения, смотрят особенно строго, Владимир Ильич не намеревался везти с собой что-нибудь недозволенное, но за границей не выдержал, искушение было слишком сильно, и он взял чемодан с двойным дном. Это был обычный в то время способ перевозить нелегальную литературу; она укладывалась между двумя днами. Работа производилась в заграничных мастерских чисто и аккуратно, но способ этот был все же очень известен полиции, - вся надежда была на то, что не станут же исследовать каждый чемодан. Но вот, при таможенном осмотре чемодан Владимира Ильича был перевернут вверх дном и по дну, кроме того, прищелкнули. Зная, что опытные пограничные чиновники определяют таким образом наличие второго дна, Владимир Ильич решил, как рассказывал нам, что влетел. Тот факт, что его благополучно отпустили и он сдал чемодан в Питере, где последний был также благополучно распотрошен, привел его в великолепное настроение, с которым он и приехал к нам в Москву.

Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • This is a two-way street

    Короношиза ослоумно зубоскалит: Инженер и антипрививочник подходят к мосту через реку, кишащую крокодилами и пираньями. Антипрививочник…

  • This is what happens when you don't call the cops'

    Мы уже отмечали, что все более укрепляющиеся в доверии к полицаям граждане все менее охотно обременяют их своими сомнениями и подозрениями, и…

  • Первая искра

    Из искры возгорится пламя Радио Комсомольская Правда обзавелось вещательницей по имени Надана Фридрихсон. С нетерпением ожидаем ей в напарницы…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments