Beobaxter (beobaxter) wrote,
Beobaxter
beobaxter

Изумительные свободы рыночной дерьмократии! [:]|||[:]

КОРПОРАТИВНЫЙ РАЙ
Может ли быть работа домом? Может, но только казенным
  Все завидовали тем, кого взяли в Корпорацию. Потому что те, кого взяли в Корпорацию, были очень счастливы. Особенно Он и Она.
  И теперь оба предложили мне работу. Как раз в Корпорации. Чтобы я тоже была счастлива.
Когда-то мне попался хороший газетный заголовок: «Нас всех учтут».
Потом, я же еще читала «1984» Оруэлла и «Мы» Замятина.
  Только я думала, что это — про Советский Союз. Ну то есть тоталитарное общество.
  ...Все началось с того, что однажды Корпорация наняла западных консультантов. Демократичные американцы быстро и подробно расписали схему и организовали несколько семинаров. Ну и все.
  Чтобы быть принятым на работу в Корпорацию, нужно:
    А. Не быть родственником кого-либо, в Корпорации работающего. Потому что «семейственность» выжигается каленым железом.
    Б. Предоставить детальное резюме и несколько рекомендаций.
    В. Заполнить подробнейшую анкету по образцу «тех самых». Ничего не скрывать, потому что ее самым тщательным образом проверит Служба Безопасности.
    Г. Пройти три теста: на отношение к власти, на лидерские качества, на способность к корпоративному поведению. Тесты проходят абсолютно все, включая уборщиц и грузчиков.
    Д. Пройти собеседование, во время которого отвечать даже на самые личные вопросы, потому что Корпорация требует прозрачности.
    Е. Дать подписку о неразглашении Тайны (в чем именно состоит Тайна — тайна).
  Пока еще не нужно присягать и скреплять свою клятву кровью. Но, возможно, это лишь временная недоработка...
  ...Я когда-то работала под Ее началом. Был маленький коллектив, идеи, творчество и сабантуи. У Нее была семья — муж и сын. Они жили бедно, мы все толклись у них дома за скудным столом, и было здорово. У Нее не было денег на дорогую одежду, но ведь голь на выдумки хитра. И дом Она вела замечательно. И была какой-то очень свободной, и рассказывала анекдоты, и давала советы, и придумывала все новые проекты, пока наше маленькое агентство не прикрыли как нерентабельное.
  Мы долго не виделись.
  А когда увиделись, оказалось, что Она теперь руководит пресс-службой Корпорации. Ездит на джипе с водителем. Одевается не только хорошо, но и дорого. Отдала сына в престижный колледж. Накоротке с теми, кто раньше и взгляда на нее не бросал, и получает пригласительные на самые закрытые мероприятия.
  Мы разговорились и выпили. Мы выпили довольно много — и вдруг она рассказала.
  Она может говорить с мужем только в ванной, при включенной воде, потому что уверена: квартира прослушивается.
  Впрочем, Она теперь не так и много рассказывает своему мужу, потому что все — Служебная Тайна.
  И Она больше не общается с друзьями, потому что ее жизнь — Служебная Тайна, а их жизнь теперь так далека, так проста, так определенна...
  И Ее постоянно унижают. Генеральный Директор в приступе начальственной истерики регулярно швыряет в мусорную корзину принесенные Ею бумаги, а Она раз за разом достает их и, разглаживая, пытается хоть что-то объяснить...
  А уйти? Да как Она может уйти?
  «Я теперь слишком много знаю», — пошутила Она тогда сквозь реальные слезы, но мне вовсе не было смешно.
  И теперь я спросила: как же ты можешь предлагать мне это — после тех слез? А Она пожала плечами: «Еще помнишь какой-то пьяный бред? Я тогда просто устала. Ты никогда не вырастешь!».

  Утро в Корпорации начинается с составления и оглашения «личного плана». Это подробнейший распорядок дня, в который включается в том числе время на посещение туалета, обед и телефонные разговоры. А перекуры не включаются, потому что курить в Корпорации запрещено.
  Личные планы сотрудники зачитывают на утренней планерке. Днем, по мере выполнения, они ставят галочки рядом с пунктами «пойти», «переговорить», «созвониться», «поесть», «сходить в туалет». Вечером, на итоговом совещании, отчитываются.
  В каждом отделе примерно по тридцать человек. Они отчитываются начальнику отдела.
  А начальники отделов отчитываются начальникам департаментов.
  А начальники департаментов — начальникам управлений.
  А те — заместителям директоров, которые, в свою очередь, отчитываются директорам (они же — члены правления); последний отчет — генеральному директору (он же — председатель правления). А выше уже — только звезды...
  Сотрудники шутливо удивляются, что в Корпорации до сих пор нет гимна, единой формы (к примеру, красных пиджаков с какими-нибудь хитрыми значками на лацкане) и утренней линейки с подъемом корпоративного знамени. Они даже не догадываются, что это уже не за горами. Потому что в данный момент Отдел Идеологии (в прошлом — банальные «кадровики») занимается составлением «Кодекса корпоративного поведения».
  Кстати, «идеологи» регулярно посещают семинары по НЛП и читают соответствующую литературу, искренне считая ее «профессиональной».
  Теперь Он — штатный идеолог. И всем сердцем предан идеям корпоративности. Среди его недавних наработок — абсолютно серьезный слоган-вопрос: «Вы любите себя в Корпорации — или Корпорацию в себе?».
  А вчера он был — независимый неформал, принципиальный нонконформист и вообще оголтелый индивидуалист. Он одевался в секонд-хенде и преданно любил свою древнюю полуразбитую машину-«дракона». Много пил и курил, норовил подраться в кафе и сцепиться с милицией на ночной улице. Слушал «Гуана Эйпс», любил фильмы Гринуэя, читал Довлатова. Периодически учинял всяческие необычные арт-проекты вроде массовой встречи солнечного затмения или шоу боди-арта, осуществленного при помощи зубной пасты и гуталина.
  Он был хорош. Я любила его. Особенно за то, что «вот таким» он оставался к возрасту «почти сорок».
  Иногда меня охватывала и досада: да что это такое, в самом деле? Здоровый мужик, женат уже в третий раз, детей трое, а все богемничает! И в то же время именно ему такое юношество прощалось с легкостью — оно было органичным и сознательным. Такой выбор, нелегкий на самом деле, непопулярный и обрекающий на почти нищенское существование.
  Но я никогда не верила в примитивные антитезы. Мне казалась даже не «книжкой», а «плакатом» возможность кардинальной и резкой смены ориентиров и принципов.
  И вот я вижу человека. Все того же, немного неуверенного, ироничного и умного. Но он в дорогом пиджаке и часах. И он стесняется «дракона», старательно спрятанного в самый дальний угол автостоянки. Он ведет меня в дорогой кабак-казино и там агитирует за корпоративную власть.
И, видя мое разочарование (нешто за деньги продался?!), он почти кричит: «Ты не понимаешь! Это — правильно! Нас всех давно пора организовать! Да люди нам знаешь как благодарны! За все вот это — за кодексы, за правила, за то, что все регламентировано! Да не смотри ты на меня, как на зомби!!!».
  Я мысленно сравниваю его с чекистами первых лет, о которых только слышала. У которых холодная голова и горячее сердце (вот только о руках не будем, ладно?). А вслух говорю: «Ты понимаешь, каким будет твое разочарование спустя совсем немного времени? Ты понимаешь, что единственный среди них, кто смотрит на это — так?».
  Он кивает. И говорит, что один в поле воин. Что он воспитает своим примером. Такая вот чушь. Ах как Корпорации с ним повезло, думаю я...
  Я еле сдерживаюсь, чтобы не заорать: ТЫ РАНЬШЕ БЫЛ — ОДИН В ПОЛЕ ВОИН!!!
  Нет, мы не понимаем друг друга. Я спрашиваю, что он записал в своем личном плане касательно нашей встречи, время-то не обеденное. Он гордо отвечает: «Так и написал, что с тобой встречаюсь, у меня секретов нет».

  Праздники — исключительно корпоративные. Дни рождения не отмечали до тех пор, пока Отдел Идеологии не выступил с инициативой «личных поздравлений от Генерального». Мотивация прямо-таки литературная: каждому приятно знать, что Большой Брат помнит о нем. Любые идеи идеологов в лучших традициях демократии проходят проверку анкетированием. Сказать свое «за» или «против» обязаны все сотрудники. Мало того, раз в неделю от них требуют «замечаний», «предложений» и «инициатив».
  Пропускной режим — жесточайший. Принимать гостей и даже выходить к ним запрещено. Пить чай и кофе на рабочем месте нельзя. Личные разговоры по телефону строго контролируются.
  Всем сотрудникам вручают корпоративные мобильные телефоны. И все знают, что они прослушиваются.
  В каждом отделе есть штатный сексот. Ему периодически сливают какую-нибудь крамолу — просто чтобы было что передать. Но есть и бескорыстные стукачи, их очень много и вычислить трудно.
  Поэтому лишнее слово сказать в Корпорации боятся. В первую очередь потому, что не знают, какое именно слово может оказаться «лишним». Разглашением корпоративной тайны может стать все что угодно. Дальше — неминуемая кара, от штрафа до увольнения с треском. Короче, все молчат. Не обсуждают даже политику, ибо — мало ли как она связана с Корпорацией...
  Им платят действительно много. И это — единственный плюс.
  В минусе — остальное. Парадокс. Задача корпоративной культуры — сделать работу домом. Но отчего же этот дом так похож на тюрьму?
  И я говорю свое главное: нет, я не буду здесь работать. Мы прощаемся, не глядя друг на друга. Они скрываются за стеклянными дверями. А дальше — лифт с кондиционером и музыкой. Зеркала, пальмы, пустые холлы с мягкими диванами, сверхплоские мониторы, лотки для бумаг, телефонные звонки, быстрый стук каблуков, приглушенный шепоток, вежливые голоса, верхние этажи, серое небо в огромных панорамных окнах. Корпорация.
  P.S. Продукты питания. Бытовая техника. Автомагазины. Сеть ресторанов. Всего-навсего...


  И что, граждане либерасты - разве мешали вам коммуняки "стучать" друг на друга? :)))
Tags: Дорога к рабству
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments